Человек зависал в высоте над обрывом,
И держала его лишь огромная лента.
Сверху голосом злобным, местами учтивым,
Убеждали его в правоте оппонента.
Шантажом усмиряли того, кто висел,
Говорили, что ленту сейчас разорвут:
“И неважно чего ты давно так хотел.
Вот порежем, и всё. И уже ты не тут.”
Ничего не сказал он на это в ответ,
Скрип металла услышать могли лишь едва.
Сам разрезал он ленту, как будто во вред,
Но свободу обрёл в этот миг торжества.
Не разбился, не умер, вразрез тем словам.
Получил неприятный, но лёгкий ушиб.
Говорили: “И что? Отстоял ты права?
А для нас ты упал в этот миг и погиб.”
|
