Сгорает день - ни взять, ни скрасть.
И в парках тьма все делается шире.
Лишь как его несломленная часть –
Перо заката над гостиным шпилем.
Вся Ленинградская внизу почти во тьме.
А тьма апреля все еще черства,
Как будто все еще принадлежит зиме.
И смотрит в небо шумная Москва,
Где алый свет, как той любимой локон,
Что воспевал страдающий поэт.
Всем миллиардом форточек и окон
Глядит Москва на чуть заметный свет.
И в прах летит ее ваниль и гниль.
И будет ей до той поры светло,
Пока перо еще летит на шпиль,
Начхав с небес, что пополам крыло.
|
