***
Страшный сон.
Ватрушечкин Вова в трамвайчик вошёл.
Обшарил всё взглядом и место нашёл.
И сел он на место, довольный собою,
С отвисшей от радости нижней губою.
Вдруг входит старушка с огромной котомкой.
Котомка набита пшеном и соломкой.
Старушке б присесть. Подгибаются ноги,
От прожитых лет и от дальней дороги.
Старушка кряхтит, но присесть где не знает.
И только святителей всех поминает.
И Вова тот час отвернулся к окошку
И глазки прикрывши, уснул понарошку.
И снится мальчишке престраннейший сон.
Что стал старичком вдруг в мгновение он.
И входит в трамвай он, клюкой помогая.
И только кряхтит: "Ах, клюка дорогая!"
И ищет он место. И шарит глазами.
Но места, увы, не найти со слезами.
Всё заняли дети. И негде приткнуться.
И тут бы уж Вове конечно проснуться.
Но спит он всерьёз, как бывало когда-то.
Не сном пионера он спит, но солдата.
У Вовы во сне подгибаются ножки.
А дети упорно все смотрят в окошки.
И Вова тогда обречённо вздыхает,
А мальчик, сидящий поодаль, чихает.
И тут вдруг он к Вове лицом повернулся.
И Вова старик сам себе ужаснулся.
Ведь это же он - сам Ватрушечкин Вова!
Стоит и промолвить не может ни слова.
И тут кто-то дёрнул вдруг Вову за ушко.
Тут Вова проснулся и видит, старушка,
Вцепилась костяшками в Вовино ухо.
(Стоять-то как видно устала старуха.)
Тут нет лучше средства чем хватка питбуля.
И мальчик заплакал: "Садитесь, бабуля.
Я сам уж хотел уступить вам местечко."
И тут уж старушке сказать бы словечко!
Но зла не держала на Вову старушка.
А Вова потёр покрасневшее ушко...
И с места наш Вова вдруг встал виновато.
Он понял, что скрыто за честью солдата.
|
