Сидела супруга молчком у надгробья,
А рядом детишки, притихшие робко.
Я тоже молчал, как положено мёртвым.
К чему нарушать тишину благотворную,
Торжественность мига, сурового в скорби,
Ведь тут благотворность в молчанье бесспорном,
Лишь камень надгробный в своих посвящениях
Глаголет беззвучно, не зная смущения
И выспренним слогом в надгробном сиянье
Возводит в героику наши страданья
И датой рожденья, и датой кончины
Внушая народу величье причины.
А как ещё можно понять краткость века,
Что выпал на долю бойца, человека?
Конечно, деянием точно огромным,
Святым и великим, и очень весомым,
Что нам эпитафия здесь подтверждает,
А краткость её до небес возвышает.
|
