(повесть в стихах "СТАЛИН")
Пролог
Играл трофейный патефон,
Квартира свадьбою кипела.
Капризно плакал саксофон,
И под пластинку сердце пело.
Дым коромыслом, пары в такт
Мотиву страстному кружились.
Зарегистрированный факт!
Тарас и Лена поженились!
«Одинокая чайка, в небе сером кружила.
Над свинцовою кожей холодной Невы.
Сигаретка с ментолом, в тонких пальцах дымила.
Когда ты затянувшись обратилась на Вы.
Мы, увы, не властны время изменить.
Мы, увы, не в силах чудо совершить.»
"- Прошу товарищи за стол!
Горячим подкрепиться время."
Тост прозвучал - "За комсомол!"
"- Так наливай! Младое племя…"
Хозяин пира Ложкин Пётр
На должность вышел из народа.
Гусь, поросёночек, осётр,
Фарфор с Баварского завода.
Служебка возит по утрам,
Дана на Куйбышева трёшка,
С семьёю проживает там,
Совместно с ними Мурка кошка .
Жена, Орыся, в завитках,
По перенятой с фильмов моде.
"- А шо, Петро, невестка «Ах»!
И нашенького любит вроде.
- Орыся, всё бы хорошо,
Но есть нюансы за Еленой…
И не части хохлядским «шо»,
Культурной будь и современной."
Сынок единственный, Тарас,
Сегодня женится на Лене.
Не оторвать от пары глаз.
Они вдвоём на авансцене.
Тарас закончил институт,
Хороший мальчик, вверх стремится.
Всё было здорово, но тут,
Случилось по уши влюбиться.
Елена Коган с молоком
Впитала нужные манеры,
Родня по зонам сплошняком -
Работники культурной сферы.
Отец известный пианист,
Мать педагог с примерным стажем.
Последний курс, почти юрист,
Потом подробнее расскажем.
Аркаша, Леночкин отец,
В искусствах точно разбирался,
В таких делах от Бога спец -
Определял, не ошибался.
"- Картинам вашим нет цены,
Таких голландцев, Пётр, мало.
- Вагон трофеев пёр с войны,
Эх, по дороге часть пропала.
Увы, осталось барахло,
Картинки эти. Да посуда.
Хоть, с патефоном повезло.
Не утащили гады. Чудо!
Три шубы выкрали, хрусталь,
Машинку швейную прибрали.
Вещиц таких ой-ой, как жаль,
А сволочей уж расстреляли."
«- За молодых нальем! До дна!»
Крик – «Горько!» - радостно несётся.
Март месяц. Ранняя весна.
От поцелуя сердце бьется.
На счете десять - инцидент,
Когда рекой веселье лилось.
Конец пришел в один момент.
Судьба народов изменилась.
Под «охи» жуткие, в слезах,
Кухарка Фрося в зал ворвалась.
Взвопила с пеной на губах:
"- Он умер!" – Эхо отозвалось...
Гудком ответил Арсенал.
Серены ухнули от верфи.
Ижорский мощно завизжал,
Как подтверждение о смерти.
С Авроры выстрелил свисток,
ЛОМО участье подтвердила,
Севсталь вливается в поток,
А рядышком Электросила.
Соединились в унисон,
К ним поезда гудки включили.
Летит над Ленинградом стон,
Как будто в Ад врата открыли.
Смутилась Лена. Как ей быть
От этой страшной перемены?
Пыталась форточки закрыть,
Что толку? Пропускают стены.
В отчаянье мечется она:
"- Продолжим пить! Не уходите!
Налить в бокалы всем вина!
За шум на улице простите…"
А гости путают пальто,
В прихожей одеваясь в спешке.
Причины веские на то,
Им даром не нужны издержки.
Петру ума не занимать,
Не дотянуться Робеспьеру,
Бесстрашно бросился спасать
Невестку дуру и карьеру.
"- Опомнись Леночка, очнись!
На небе… Солнце… закатилось!
Не суетись! угомонись..."
Она в истерике забилась.
Тарас торопится обнять,
Взахлеб рыдает молодуха,
Пытаясь тщетно утешать,
Теряет быстро силу духа.
"- Надеюсь преисподня с ним."
Шепнула Лене мать на ухо.
"- Без Вожака не победим!"
В дверях полковник кинул сухо.
Внезапно Ложкин побледнел,
С гортанным хрипом искривился,
Промазал - мимо стула сел,
Схватив за сердце, чувств лишился.
Гул громовой пронзил дома.
Неотвратимо потрясенье.
И сходят жители с ума
Под это звукопредставленье.
А кто с него сошел давно,
Отдельно держатся на Пряжке.
Вой наполняет это дно
В тугой смирительной рубашке.
Параша, тесный бокс, бетон.
Для буйной касты отделенье.
Рёв точно загнанный патрон,
Прицельно выбрал направленье.
Больной по прозвищу Пророк,
Поймав искру, воспламенился.
От койки совершив прыжок,
Наполеону в глотку впился.
"- Убили! Отравили! Суки!
Казнили родного отца!"
Ему уже ломают руки,
По почкам хлещут два спеца.
"- Так это вы Отца убили!
Грядёт! Отмщение! За кровь!"
Водой из шланга окатили,
А он хрипит в их рожи вновь
"- Убийцы… Вы налили яда…
Фашисты… Бляди… Палачи…"
Три зуба выбили из ряда
В халатах белых силачи.
Скрутили, сунули в парашу,
"- Хлебай своё дерьмо, Пророк."
Крошит кистень затылок в кашу,
Для верности удар в висок.
Он уходил с гудками вместе,
Как фитилёчек угасал,
Лишь тишина на лобном месте,
И санитар креститься стал!
Давно горячее остыло,
Петру поставили укол.
Всех приглашенных разом смыло,
Исчезли, бросив щедрый стол.
Закрыты в спальню плотно двери.
Жених сидит, она в слезах.
Шок не прошедший от потери
В душе оставил едкий страх.
"- Я не могу. – А что случилось?"
По окнам тёк холодный дождь..
"- Он смотрит."
Лена удивилась:
"- Кто милый, смотрит?
– Вождь!»
