***
Иван Скворцов.
Раз один, Скворцов Иван,
Сел на старенький диван.
А диван возьми и тресни.
Слов не выкинешь из песни.
Развалился он на части.
Всё в руках всевышней власти!
В кресло тот час сел Ванюша.
Было кресло то из плюша.
Но не долго он сидел.
Только сон им овладел,
-С треском лопнула обшивка.
Ваня вскрикнул: "Вот паршивка!"
Сел на стул Иван Скворцов.
Близок путь в страну глупцов!
И сидел совсем немножко.
Подломилась скоро ножка.
Ваня сел на табурет,
Помоляся на портрет.
Долго ёрзал ягодицей,
Словно ту кольнули спицей.
И прикрывши рот рукою,
Плоть свою призвал к покою.
Но едва сомкнулись очи,
Как Скворцов взревел средь ночи.
Раздаются шум и гам.
И проклятья всем богам.
И уже сомнений нет...
-Развалился табурет.
Как предмет ночной тревоги,
Наш Иван, поджавши ноги,
На полу сидит уныло.
Хочет встать - не тут-то было.
Слишком грузен наш Иван.
В сто верблюдов караван,
Толстяка не сдвинет с места.
Будто вылеплен из теста!
Шеи нет. Бока заплыли.
То-то дело прежде были!
Что испортило Ивана?
Скажем прямо, без обмана...
-Любит Ваня наш поесть.
Что ж с того?! Ему и честь!
Но не знает Ваня меры.
Будь сыры то Камамберы...
Пирожки иль бутерброды,
Или дичь любой породы...
Всё наш Ваня съесть готов.
И колбаски всех сортов.
И филе куриной грудки.
Не упустит ни минутки,
Чтоб чего-нибудь не скушать.
Никого не хочет слушать.
Лучше нет такому Ване,
Вечно лёжа на диване,
Поедать себе подобных.
...Нынче время булок сдобных!
|
