У нашего столетья
довольно суеты,
с предчувствием о смерти
мы все давно на «ты».
У января, пока что,
снегов роскошных нет,
а помнишь, как однажды
пуржило по весне?
Снег тихо падал в душу
и в песни, и в стихи,
на воротник мерлушковый,
на вербу у реки.
Он таял, таял, таял…
без шанса на зиму,
черёмухами мая,
сиренью белых смут.
Хурму нарежу солнцем,
очищу мандарин.
«Ну что ж ты не смеёшься…
обиделась, Марин?»
Весна моя прикрыла
зелёные глаза,
поломанные крылья
не донесут назад.
Непрошенные мысли
на поводу у чувств –
знать, плохо я молились
о мире на свечу.
Мы редко ходим в гости,
мы часто устаём,
есть только синий вечер
под белым фонарём.
