А жили как кошка с собакою –
она втихомолку плакала,
он, нос закрывая лапою,
царапин не замечал.
Было им в жизни всякого
насыпано в миски лакомого,
и поровну было пагубы
добра на двоих и зла.
Имелись у них все девять,
но что было тут поделать,
фантазии были смелыми,
реальность своё брала.
Бродяжить любила кошка,
бывала неосторожной,
мыл шубку попутный дождик,
с собой на прогулку звал.
Свободой манили крыши,
до звёзд с них гораздо ближе,
бывало так – шёрстку лижешь
и лопаешь звездопад.
Под утро разбойник-холод
брал в руки озябший город,
лез в душу неслышным вором
за капельками тепла.
Она понимала – вот он,
правдивый рингтон на сотовом
с повтором мелодии сотым
о том, что пришла зима.
Он ждал её две-три жизни,
сжигал для согрева письма,
зима забелила листья,
и выпала тишина.
Молчание было благом
(ну, сколько терпеть бумаге),
в окно залетали ангелы,
приветствуя Рождество.
Его ожиданье долго
рождало в ней чувство долга,
погреться хотелось около
в промозглые холода.
Москва наряжалась стразами,
декабрь катился к праздникам,
а сон был под утро ласковым,
знать, ангел оберегал.
