Не знаю уж, с чего пошла «жара»,
Быть может стиль, иль может быть желание,
Но начал я писать про маскарад,
Исполненный о жизни как предание.
Не помню точно, сколько я писал,
Но помню, в год из худших своих лет,
Закончил с повестью, и тут же всё раздал;
И начал ждать, какой придёт ответ.
Ответ посыпался из разного сырья:
Железный мат от том, как был не прав,
Что автор пьяница и пишет с бодуна,
Что он иль гений, иль неуч в письменах.
Но все ответы были ни о чём;
Не вникнули, видать, мои чтецы,
Что боль души тут явно ни при чём,
Что я писал никак не о любви.
Герой мой был влюблён в девицу,
Но не сложилась их судьба.
И вот чрез год, как чудо-птицу,
Поймал в толпе её он взгляд.
Он с другом был и стал страдать:
О том, как плохо без неё,
Что хочет жизнь свою прервать,
Что будет драться за своё.
Ещё был раз, как он её узнал,
Но было это где-то на мосту,
Ни то в метро… герой не помнил сам;
И не было, в кого пустить слезу.
Все думали, что повесть про любовь,
Но мой посыл завязан был на «друге».
Артист играет чувственную роль,
Когда есть зрители для данного досуга.
Наш зритель – друг и собственное эго
Мы плачем и болим для них.
Но если некому смотреть уже на это,
То, собственно, к чему весь этот стих?
|
