«Дорогой, несказанно чудесный, любимый город, меня подбили
Мне платить по счетам, по всему мне платить стократ...» (Сплин)
Это письмо последнее, с пряной приправой грусти,
счастье напомнит летнее с запахами арбузов.
с нас приютившим плёсом, запахами дождя
и небесами звёздными там, где искал меня.
«Что же молчишь, Марина? Нет ни строки в ответ…
Птиц улетевшим клином лето свели на нет.
Что тебе стоит – сниться? – в брызгах сирени мокрой…»
Знаешь, мой верный рыцарь, бабочки лета сдохли,
первой сдалась лимонница, с хрустами – махаон,
в сердце булавка колется, и истечёт оно –
соком былых желаний, палых надежд пыльцой,
можешь моё послание выкинуть… и кольцо.
Что мне теперь упрёки, глаз твоих неуют,
был ты любим, далёкий, жарко шептал «Люблю…»
Письма… они живые, только читать не след,
между тобой и мною толща убитых лет.
Я ничего сегодня не подарю молве,
дождь расставанья ходит с зонтиком по земле.
Я привыкаю к цвету чёрных его зонтов…
Где умирает лето? – В осени золотой.
Звякнут чужих трамваев призрачные звонки…
«Ты возвратишься в мае?»
«Больше не ем с руки».
