С утра уже укрыт он серебром,
ров роковой, где, отработав сроки,
лежит гитара с выбитым ребром-
-вчерашний друг- у ломовой дороги.
Упали струны втоптанные в грязь,
а рчдышком в канаве отоспаться
забитый пёс приходит, сторожась,
и старые глаза его слезятся.
Тоскливой свечкой догорает взор,
не оживут раздробленные звуки,
с цепи не ринется взлохмаченный Трезор,
не дрогнут струны в горький час разлуки.
Изгнанников не милует земля,
их души остывают, тяжелея,
и только сон и вьюжная зима,
протягивая руки, пожалеют.
|
