Я рыбкой попала в твои невода,
три века, три имени, три измеренья,
холодной Невы неживая вода
ерошит плавник-оперенье.
На камень булыжных твоих мостовых
ступаю уверенно, без пиетета,
но с улицей каждой, как прежде, на «Вы»,
такой парадокс этикета…
Вот здесь, в переулочке, хаживал Хармс
в пальто одинокого бога,
а в этой кофейне, наверно, не раз
встречали поклонницы Блока.
«Бродячей собаки» прокуренный шик,
в вуалях и перьях поэтки,
и мрачных колодцев твоих этажи,
с потоком холодного света.
Латунь жирандолей и паникадил,
в камзол обрядившийся барин,
обмотки, бушлаты тяжёлых годин,
и доски на тротуаре.
Молчать и тебя узнавать изнутри,
блеснув шевельнувшейся рыбкой…
Три жизни, три облика, имени три,
Зелёного сфинкса улыбка.
