Страшней пиратского кинжала,
Без сострадания и жалости
Рассёк меня осколок ловко
С садистской истинно сноровкой.
И умирал я в корчах лютых,
Наверно около минуты,
И умер, прошептав: «О, боже».
И дрожь прошла по влажной коже,
И пальцы замерли у раны
С краями безобразно рваными.
Лишь зубы, вроде, скрежетали
От прилетевшей шалой стали.
И две слезы дуэтом дружным
Скатились по лицу послушно.
А бой гремел и продолжался,
Геройски батальон сражался
И я, расширивши зрачки,
Взирал на сечу без тоски
И даже с гордостью, пожалуй,
Траву окрасив кровью алой.
|
