Я смотрел в саду на алые тюльпаны…
Захотелось… почему не знаю сам
(Не кривитесь дамы ханжески-жеманно)
Прикоснуться лепестком к своим губам.
Захотелось яркой страсти светло-красной,
И пускай такой порыв стыдлив и груб:
Разомкнуть непозволительною лаской
Лепестки, как будто плоть скоромных губ.
Захотелось с юной яблоней ранеткой
Сделать ЭТО – о, эдемская змея –
Заломать, скрутить ей силой руки-ветки
И познать солёный привкус бытия.
Искусило плоть божественное древо,
Страсть Адамова в крови моей бурлит:
Я хочу тебя, моя праматерь Ева!
Я хочу тебя, сестра моя Лилит!
Недозволенное – сердцу возжелалось,
Недопитое – желаньем пролило'сь,
Как весенних чувств трепещущая алость,
Как проклятье не исполнившихся грёз...
… Я погладил ветку, осторожно очень,
Там – где, словно убоясь нескромных глаз,
Как соски деви’чьи розовели почки,
Набухая ожиданьем вешних ласк.
И подумалось… что чувства неустанны.
И что странные желанья неясны’.
И что нынче рано алые тюльпаны
Обжигают поцелуями весны.
14.04.07. г.
|
