В деревне этой босое детство
гоняло первый велосипед,
ещё не читано про индейцев,
и Джека Лондона тоже нет.
Есть выгон, поле и палисадник,
и крынка свежего молока,
и уставанье такое за день,
что засыпаешь на пол кивка:
"Покойной ночи..." -- и на подушку,
и пахнет сладко, а темнота
не то, что сны не умеет слушать,
а просто быть не умеет там.
Сквозь ставни светит фонарный лучик,
иголки учится собирать,
я и сейчас засыпаю лучше
под свет фонарного серебра.
Качает ветер в окошке тени,
листва украсила гобелен,
я убегаю в страну оленью
с травой волшебною до колен.
Там утром веточки ежевики
мне на подушку положит ба,
лампадка строгие кажет лики,
легка ладонь на горячке лба:
"Лежи покуда не выйдет немощь,
вот, сойка, бегать как по стерне..."
В том доме старом сегодня немы
часы с кукушкою на стене.
Мне, горожанке, казался раем
там каждый кустик и окоём,
там за холмом начиналась воля
с пастушьей сумкой и ковылём...
