Если дух с утра, как и комп, завис
на какой-то песне смурной и мрачной,
и опять не решается влёт задачка,
и дождинками-пулями бьёт в карниз…
Просто плащ надет наизнанку швами,
это сказки вчерашней тревожит боль,
помнишь – Грин тебе завещал Ассоль
и два томика радости со стихами?
Улыбаешься… – это хороший признак,
перепутать можно время, этажность, двери,
открываешь в лето, а там – метели
и ледышек в зеркале злые призмы.
А над миром звёзды… голову запрокинь,
отыщи оленью мою упряжку,
скоро сон на подснежники шубкой ляжет,
а в лесу не видно опять ни зги.
Сгинул где-то к тебе провожавший гном,
Бильбо Беггинс лопает пироги и,
объясняя дилемму: «друзья/враги мы»,
клеит редкие марки в свой чумовой альбом.
В кучу – кони, орки, эльфийки, люди
(этот мальчик просто сошёл сума),
как вмещает сказки его сума…
он смеётся: «То ли, Принцесса, под вечер будет…»
Знаешь, Сказочник, шкуру медвежью спрячь…
у охотников стрелы и пули быстры,
будь ты трижды вышколенным артистом,
по тебе ветров заунывный плач.
Обещаю лет сто не взрослеть… ещё
не спешить в туманное королевство,
мне дороже трона священнодейство –
находить в потёмках твоё плечо.
Ты во мне светиться не перестал,
песня гор заманивает гортанно,
в ночку лунную я собирала травы
и сушила с песнями на устах.
Грею руки в баре – в динамиках Linkin Park,
бред полнейший, призрак у барной стойки…
где ты мой солдат – оловянно стойкий?
За окном фантомы рисуют мрак…
А октябрь заоблачно высоко
смотрит небом синим, навесив тучи,
есть края, где рады беглянкам лучше,
всё ж останусь в строчках твоих стихов.
Понимать не нужно, важней – любить и
угощать из рук облаками вкусно,
кулинарное греет твоё искусство –
пью сегодня строчек медовый сбитень.
В сказке нашей нет ни на гран моралей,
и концовки нет – только мы и дождь,
все прохожие в жизнь из неё удрали,
я, промокшей Дженни,
бреду к тебе через рожь…
