То ли русский, а то ли еврей,
Вот поди ж ты теперь разбери,
Если вечность захлопнула дверь
От небес и до бурой земли.
Я терпеть не могу полумер,
Хоть и сам этой чачей грешу.
Алкоголиком был ли Гомер,
Гесиод ли скакал по ножу?
Истеричность заняли у баб,
А спокойного мужества нет.
В этом смысле был Лермонтов слаб,
Пушкин - просто - взрывной пистолет.
Вырожденье коснулось и тем,
Здесь Нордау воистину прав.
Нет спиритуса, всё на воде
Замесили хвалельщики трав.
Кто в разжиженно-сладкой среде
Закалить свой пытался металл?
Средь гримёрок, чинуш, бигудей
Великан так воистину мал!
До Вергилия век недорос,
Золотя серебристую пыль.
У Есенина русский был нос,
А Высоцкий обрезанным был?
Что же тянет к обрыву людей,
От безумья несущихся вскачь?
На поэтов, как на лошадей
Ставят, это азартнейший матч.
От полётов для этой толпы
Ты себя, юный друг, береги.
Воздух слишком горяч для стопы
И ещё горячее круги.
Воздух душу не держит, встряхнись,
Скинь крючки прицепившихся глаз!
Пить священный достоин кумыс
Только тот, кто невидим сейчас.
Эта смерть в середине пути
Не критерий за давностью лет.
Только камень ты можешь найти
Философский, а нет - не поэт!
|
