Распята миром на часах –
на крестовине,
такой в пасьянсе был расклад
за смех мальвиний.
Прощенья впору умолять
за нрав капризный,
за "уходи" и дерзкий взгляд,
и укоризну.
Да он и сам мне не спускал
«по-буратиньи» –
крутил у носа, у виска,
дразнил "Павлиной"…
А мне в нём виделся Пьеро...
родной и близкий,
написаны его пером
о нас записки.
Он промолчал, закрыв на ключ,
мои "творенья".
Лавиною, оттаяв, с круч
сползает время...
Пронзает кто кого насквозь
своим молчаньем?
Навылет ранит чья-то злость,
не отвечаем.
Я забираю наш рассвет –
моё, и точка.
Мне маячками сигарет
сигналит ночка.
