Ее табачно-винными духами
пропах обряд полночных дионисий,
и черный дым изъел глазки дверей
на древовидном направленье ночи.
Она искала света желтых фар
и геометрию чердачных полонезов,
она вдыхала девственный покой
в чужих руках, в холодных ожерельях
бескровных мотыльков, в глотке луны,
подвешенной на бедрах медной гирей,
и пепел серебра в ее ногах
хранил желания и звездный пот постели,
змеиный яд и шоколад нагих аллей
теченьем ветров безнадежно поздних.
Ей имя – ночь, ее огни - метель
туманных шелковиц с каймы проезжей части.
|
