Все стерпит бумага
и не расскажет никому
за что истерзана бедняга,
в окно летит по утру.
Ничтожные осколки
переполненной души
воткнулись как иголки
в бумажные листы.
Психологом в халате белом,
как слушатель притихший
они шуршат несмело
под игом карандашной мысли.
А кто-то сочиняет вирши
и под подушкой их хранит
и вдруг осмысленно запишет
рифмы бережно в дневник.
В бою бывает с другом равном
пустого места не оставит,
а кто-то обзовет бараном,
потопив игрока, обезглавив.
И в борьбе может со скукой
белый безгранично тонкий
натолкнет вооруженного наукой
на камень философский.
Черновик клочком корявым
грядущим передаст векам
истории чьей-то анналы
и забродит по рукам.
Зарублен давно в крошево
и сожжен трудов талмуд.
Черновик однажды брошенный,
когда-то склеив подберут.
|
