ОДА ДРУГУ (и собутыльнику)

Конкретному другу,
отчаянному мореману
и рыбоману – Витьке Бутенко
посвящаю

Ну кто из смертных другом так гордиться может?
Его умом, огромной аурой души.
А цели его жизни так безумно хороши!
И благородство дел его прекрасно тоже.

Достоинств в нём бесчисленноё множество.
Мы очень дружим с ним, хоть рожей я не вышел.
И чем его величие взлетает выше,
Тем больше ощущаю я своё ничтожество!

А сердце его рвёт безудержная страсть,
В груди пылает, как бензин в моторе:
Лишь скажет кто-то – путешествия и море-
Он в тот момент готов на всё накласть!

Привычен с с детства к колдовству морского зова.
Ему не страшен штиль, что зыбь - девятый вал.
И наплевать на то – куда сирены голос звал –
В хрусталь Атлантики, или в гнилую муть Азова!

Пытливый ум толкает в неизведанные дали.
А в достиженьи цели столько прыти,
Что цепь географических открытий
Он сам уже прервёт едва ли.

*

В глазах мелькает горизонта кромка,
Руль корабля сжимает твёрдая рука.
И вновь душа в смятении, пока
Взорвётся возгласом он (с матом ) громко:

«Земля! Земля!» - И вот опять на карте,
Презрев усталость, пишет он – «Канары.»
От напряженья падает на нары…
А завтра снова в бешеном азарте

Готов «открыть» Стамбул и Мальту, и Афины,
Александрию, Порт-Катон, Чумбур…
А за бортом словесный каламбур
Глотают не жуя голодные дельфины!

*

Как жрёт картошку колорадский жук,
Как капустьянка помидоры точит –
Меня так зависть гложет – нету мочи.
Скребёт, зараза, заглушая сердца стук .

Хочу познать я вкус опасных перепитий.
Хоть раз бы взял с собой, - хотя бы коком.
Хочу пощупать индианку в дельте Ориноко,
Или залезть под юбку негритянке на Гаити!

Он не возьмёт меня с собой – я знаю наперёд.
Я буду вечно попирать ногами сушу:
Себе он данной клятвы не нарушит –
Всё дело в том, что он совсем не пьёт,

Супружескую верность не кладёт на плаху.
До гроба верен он жене и кораблю!
А я, ведь, грешным делом, - очень баб люблю.
Не прочь частенько пропустить рюмаху.

И как остепениться мне – не знаю я, однако.
И пожинаю плод своих пристрастий:
Мне говорят все местные алкашки – «Здрасьте!»
Ему же бьёт поклоны принц Монако.

Он вновь, не представляя жизнь себе иную,
На берег незнакомый бдит сурово,
А я, несчастный, с банкой трёхлитровой
Уже с рассвета подпираю дверь в пивную.

Он томно средь араукарий ест лангустов,
На рай взирая из-за солнечных очков.
А я на грязной кухне анатомирую бычков,
Затем травлю усатых тараканов дустом.

*

Рокочет море, вдаль за горизонт маня.
Я с берега опять гляжу изподтишка.
И снова с болью в сердце слышу стук движка –
Опять уходит он, и снова без меня!

И вновь в открытом море утром солнце брызнет.
И будет к мысу Горн он мчать на всех парах.
А мне , что б наша дружба не потерпела крах,
Пора немедленно менять свой образ жизни!

Июль 1995 г.