Когда все то, что было, обойдется
И будущее снова улыбнется,
А важное окажется неважным,
И с виду неотважное – отважным,
Когда не стану верить одиноко
В недостижимость дальнего далёка,
И не взыщу с того, что не случилось,
За то, что ничего не получилось, –

Тогда спрямится кривизна пространства,
Изменчивость сменив на постоянство,
И души, разделенные веками,
Вдруг станут друг для друга маяками.
Тогда средь всех, где холодно и странно,
Ты явишься влекуще и туманно,
И теплый шлейф сиреневого взгляда
Закружит, говоря, что так и надо,

И я поверю в эту неизбежность,
Видения, рождающего нежность,
И соглашусь, чтоб музыка звучала,
Пусть даже я не знал ее начала.
И я поверю в маленькое чудо,
Пришедшее внезапно ниоткуда.
И, отрешившись от домашней лени,
Я подойду и встану на колени…

И он встает и, отшвырнув газету,
Пускается в поход по белу свету -
Туда, на кухню, где звенит посуда,
И где как раз сейчас хлопочет Чудо.
Он скажет ей: "Прекрасная богиня,
Твой раб всегда у ног твоих отныне."
Она вздохнет: "Пожарится картошка -
И будем есть. Ну, потерпи немножко…"