Девчонка полюбила старика.
Её порыв – от сердца, от души.
Так ластятся к обрыву облака.
Так розы из под среза хороши.

Её любовь сильна и глубока,
её любовь светла, без тени лжи.
Так волны огибают край песка.
Волнения груди вешни и свежи.

Не из природы я зануды ли, ханжи.
Ей – добра молодца б с Конька бы Горбунка.
Любовь её в полёте высока,
какого хрена высь – для старика?!

Он, как Кащей Бессмертный положил
на грудь ей глаз – когтистая рука.
Старик Бессмертный, ты своё отжил,
тебе ж не растянуть усохших жил,
бесславна участь, жалка и горька.

Девчонка розова, глупа и хороша.
Доверчив взмах весёлого крыла.
Не до цветов, до панского ножа
короткая дорожка пролегла.

И тянет сок коварный старикан,
раскинув сеть сердечную, капкан.
И юной узнице любви и наготы
он дарит слов змеистые цветы.

И ядом наливается тюльпан,
когда целует желтозубый пан.
И незаметно крадется змея
тоски сердечной, коей ведал я.

Скрипит калиткой старый палисад,
дороги нет уж никому назад.
Шуршат листвы рябинные кусты,
прошедших бурь, кои изведал ты.

Ступаешь жёлтыми нивами за луга.
Что ж, ждёт удар слепого старика,
девчонку ждут рыдания, печаль.
Но никого, уж никого не жаль.


30 сентября 1996 г.
С-Петербург