Пусть подъехал я ночью и поздно,
Лишь твое все горело окно.
Ненастойчиво и осторожно
Позвонил – и погасло оно.

Не ждала, потому не признала
Нашу общую тайную трель.
Было время – шаги узнавала,
Правда, месяц другой был – апрель.

Я стоял, я гадал, что случилось,
Позвонил бы еще, будь смелей.
Для кого же, окно, ты светилось?
Лист последний шептал с тополей:
«Для того, кто стучится смелей».