Дождь на асфальт сильно лил, а не капал
Сквозь решето, коим был небосвод.
Рыла ковшом мускулистая лапа
Яму меж туч, и, казалось, вот - вот
Мёртвая точка прорежется. Стёкла,
Чёткость забывшие, мерили грим.
Кроме гортани, что аж пересохла,
Всё пребывало в округе сырым.
Но детворе было всё же до смеха,
Птицы не рвались лететь хоть куда,
Я не могла с остановки уехать,
Сбои в движеньи кляня, ведь вода
Всюду бурлила, шипела, кипела,
Дулись и лопались вновь пузыри.
И никому будто не было дела
До беспредела и новой зари.
Только ленивый в потоках не плавал.
Я представляла, как всё- таки рад
Литрам пролившейся горечи дьявол!
С яйца куриные сыпался град.
Крыша меня не спасала от капель,
Что словно пули летели извне,
Ветер деревья в открытую грабил,
Листья гремели на мутной волне.
И, грохоча и любуясь раздольем,
Те не хотели назад в тишину.
Дьявол диез перепутал с бемолем,
Церковь пошла вроде камня ко дну.
Десять промозглого утра не просто
Время, какое являли часы,
А времена, когда каждый апостол
Знал, что потоп - не потомок росы.
Каждый из них был одной из мишеней
Беса, что чёрного юмора полн,
Яму копал, не вставая с коленей.
Нить горизонта под натиском волн
Явно провиснув, сплеталась в удавку.
Но небожители спрятали зонт,
И не жалели ни пустошь, ни травку,
Ни потерявший свой вид горизонт.
Сунуться в воду? Нет брода. На обувь
И из резины надежды - то ноль.
Дождь, по плечу тебя правой похлопав,
Левой толкнёт прямо в омут, в юдоль.
2026 г.