Баллада об Эрмозе и возлюбленном её – короле Кастилии Альфонсе Восьмом

(1203 год)

Жестокий тринадцатый век!
О, как в нём страдал человек
В Толедо, в испанской Кастилии,
где было страшней, чем в Бастилии.

Имея французский прононс,
В Кастилии правил Альфонс.
(Досталось же имя правителю –
Не бомжику – а небожителю?)

Одно утешало, что он
Был в список не первым включён
И номер он свой камуфлировал,
Когда по дворцу дефилировал.

И хоть был и корм, и постой –
Он жил у жены под пятой.
По пятницам, (очень приличные!),
Она выдавала наличные.

С восьмёркой своей на спине
Он был как бы нуль, но вдвойне!
Восьмёрка придворными славилась –
И это Альфонсу не нравилось!

Но как-то конвой проглядел.
Спецовки король не надел,
(Что против всех правил для отпрыска!),
И смылся в Толедо без пропуска.

Без фирменной майки народ
Бывает – и не узнаёт.
Вождь только назвался по имени –
И чуть не остался без вымени!

От этого страшного зла
Вождя от расправы спасла
Прекрасная, как тубероза,
Еврейка, что зва́лась – Эрмоза!

Втащила за шиворот в дом,
Не зная ни духом, ни сном
Правителя здешних окрестностей,
А так же других повсеместностей!

И это Альфонс осознал…
И ночью Эрмозу познал
Совсем при других декорациях,
Слегка подустав в сатисфакциях.

О, как же Эрмоза нежна!
Как сладко вздыхает она!
Эрмоза была, как знаме́ние!
Альфонс вырос в собственном мнении.

Назавтра к кассирше пришёл
И душу на ней он отвёл,
И выдала бедная Бланка
Ему все отмычки от банка.

Вот рад был Альфонс, так уж рад!
Он справил Эрмозе наряд
И вместе с Эрмозой под ручку
Ушёл во вторую отлучку.

А Бланка, коварна и зла,
Достала флакон из стола
И с ядом всю злость непомерную
Внедрила в посуду кошерную!

…Как был безутешен Альфонс!
Он выплакал весь свой прононс
И даже достоинство штучное…
…И снова он – чмо подкаблучное!