Вниз плывя по теченью реки задремавшей,
Не скорбя, удалялся я от берегов.
Экипаж, нападения жертвою ставший,
Был расстрелян индейцами возле столбов.

О фламандском зерне и о хлопке английском
Я не думал, погибших матросов забыл.
В размышленьях о чуде, желанном и близком,
По теченью к свободе неведомой плыл.

Ум мой невосприимчив был, как у ребёнка,
Той зимой, только волны вдруг вздыбились зло.
Жаль, полуострова не закружит воронка
Того шторма, в который меня понесло.

Я очнулся под благословение бури.
Десять дней меня пробкой кидало во мрак
На волнах, где покойников в водной лазури
Разлагались тела, и не виден маяк.

Словно яблока вкус в детстве, сладкою стала
Мне проникшая в трюмы морская вода.
Смыло рвоту с вином, руль и якорь сорвало
Под ударами волн о крутые борта.

Продолжение следует