Я знал красоток и нимфеток,
Красивых ладных озорных,
Мадам девиц и малолеток,
Распущенных, и неземных.

В разврате знал немало их,
Блондинок крашенных, брюнеток.
Своих я ведал и чужих,
Фуфлыжниц лямзил, и кокеток.

Но думал только об одной
Своей расхлябанной разлуке
И в своей комнате пустой,

Топя в вине себя, и в муки,
Я помню образ той цыганке,
Что целовала дону руки.