Так много солнца и на завалинке
разлёгся старым тулупом кот,
не хочет лапы мочить в проталинах
и ждёт вечернее молоко.
Вот приблудился зимой морозной,
соседи двинулись в города,
а он привязан судьбою просто
жизнь деревенскую коротать.
Была бы всяко полезней кошка,
да мышеловку загрызли псы,
а этот рыжий всё вокруг плошки
и намывает свои усы.
Под вечер кликнет его хозяйка,
поди ж ты, имя признал своё,
и ей сподручней с котейкой всяко,
такое, значит, житьё-бытьё.
Вдвоём дождутся, пожалуй, мая,
а там – и душу, и плоть врачуй,
весна дарует, не отнимает,
отодвигается карачун.
Давно ли были ещё Коляды,
и вьюга ластилась у окон,
сугробы к дому стелила ладно
и вот растаяла так легко,
что слышно в полдень,
как крыша плачет,
а кот повадился на тепло,
так значит выжили, живы, значит,
помашет ласточка нам крылом.