По натяжному потолку,
Слегка дав волю бранной речи,
Даря "поэзии" строку,
Снуют машины в этот вечер...

А ведь могли и постоять
В тиши у собственной парковки,
Азон отравой не питать
Меняя темп без остановки.

Но нет, летят по потолку,
Глаза нервируя огнями,
Неся бессоницы тоску,
Рождая ярости цунами.

И что ж не спится им в ночи,
Мотор усталый не заглохнет,
Не треснет электрод свечи,
Бензин в бачке не пересохнет,
"Водилы" не идут ко сну,
Крутя усталую баранку,
Встречая раннюю весну
Ездой всю ночь и спозаранку.

С таксистом ясно: у него
Ночное время подороже,
А мог бы ночью - о-го-го! -
Жену любить на брачном ложе.

Раз к ней не рвётся до сих пор,
Жена наверно надоела.
Но всё ж на выводы я скор,
Хотя мне впрямь какое дело
До скудной жизни половой
Столь нелюбимого шофёра
Женой, тоскующей одной,
И муж придёт ещё не скоро.

Да и каким он к ней придёт
Всю ночь терзающий педали,
Зевая встретивший восход,
Гоня прочь вслух реформ печали.

Шофёр же боек на язык -
Озвучит время бранным словом,
Народ к которому привык,
Такая речь ему не нова!

Бог с ним - таксистом, пусть летит,
Дымя трубой заре навстречу,
Ведь у него душа болит,
Раз толерантен к бранной речи,
Как я, когда мешают жить
Все обстоятельства реалий,
Ведь трудно гнусное любить,
Когда мечту твою украли.

Что ж я презрел чужую прыть:
Машины ночью надоели!
Добрее нужно к людям быть,
Пока глаза не потускнели
Стекляным блеском, холодок
Не пробежал по старым жилам.
Ведь ты тогда не одинок,
В добре твоя любовь и сила!

Я в эти сутки не такой!
Хоть и с утра на небе тучи,
Пусть и нарушен мой покой,
Отныне я намного лучше!

Прощаю всех! Пускай рулЯт
По потолку, гоня Морфея,
Любому в этот Праздник рад,
Послать куда-нибудь не смея.