Погреешь в ладонях словцо – и, как мячик
Подкинув его, достаёшь и вослед ему
Бросаешь ещё два-три слова горячих,
А первое ловишь – и тут же последнему,
Снова, вдогонку… И сотни зевак
Тебя окружают, идёт представление;
Ты только стоял со словцом в отдалении –
А тут и ногою вот так и вот так
Повертишь, и голову вскинешь, и мину
Меняй, как захочешь, с весёлой на кислую –
Зевакам по нраву твои пантомимы,
Зеваки тебя зацелуют, затискают…
И, без сомнений, под локоть толкнут,
Наступят на пару любимых болячек, и –
Уже по земле твои катятся мячики,
А ты не кумир, не кудесник, а шут.

А мне бы хотелось иных представлений…
Толпа обладает повадками мачехи:
Заботится, греет, покуда как гений,
Но миг – и растопчет любимые мячики.
Бледный кумир пропадает в толпе –
Но мячики вдруг продолжают парение,
И – чудо! – я вижу на них оперение,
И с неба доносится птичий напев!
А мячики-птицы вливаются в стаи –
Как в беглые строки бумажного облака;
Я осенью их как молитву читаю –
В душе начинает движение колокол;
Рвётся бумага, и – чёрный простор,
И там превращаются стаи в созвездия,
И льётся серебряным светом Поэзия…
И плачет под небом несчастный жонглёр.