Мне жаль, помилуй и спаси,
того, что больше не случится,
не жгут в деревнях керосин,
дерюжек нет на половицах.
Всё бутафория давно –
под старину на дачах лампы,
не в стёклах – в пластике окно,
и одеял лоскутных лапы.
Но взгляд уронишь невзначай
на фото, собранные в раме,
и лишь они заговорят –
о том, что было, было с нами.
Мы поколение страны,
которой нет на карте больше,
на все четыре стороны
от Поднебесной и до Польши.
Она фантомна навсегда,
в ней переполнены трамваи,
и в обновлённых городах
обременённость вековая.