Мы с тобою обменялись
ожиданием теперь,
поджидаешь на вокзале,
мой домашний журавель.
Седина тебе к лицу,
но мальчишкою мальчишка,
помнишь, как поймал к венцу,
Непоседу и Купишку?

От знакомства до фаты
года три и две невстречи,
нам мяукали коты,
и скрипел сверчок запечный,
улыбался постовой,
и родители вздыхали,
соловей пропел раз сто,
зной двоих купал в Урале.

А однажды по весне
мы поссорились навечно,
я уехала беспечно,
ты был где-то на войне…
В руки дали автомат,
из Учебки мне ни строчки,
не тебя ждала я ночью,
там, где липы шелестят.

Но судьбу не проведёшь,
о тебе твердят подруги,
знаешь, всё-таки, Серёж,
не забыли мы друг друга.
Встреча нас подстерегла,
летний дембель, поезд к дому,
ты по маме горевал
так, что сердце к горлу комом.

Столько лет прошло и зим,
фотокарточкам известно,
ты сегодня попросил
мне напомнить нашу песню.
Потревожила альбом:
платье красное в горошек…
ты прости сегодня боль,
ты прости мне, мой хороший.

Макса ты похоронил
у Трамвайки в утро это,
стал с годами так раним,
рюмка водки, сигарета...
Лет семнадцать нас берёг
дух кошачий в мягкой шёрстке,
ты прости меня, Серёг,
стелет жизнь порою жёстко.
Вот, дожили до весны,
я вернусь июньской птицей,
ждут девчонок пацаны,
значит, надо возвратиться.