Там, где родник смиренно сяк,
Бурьяном где зарос овраг,
Где скрыл рогоз струи исток,
Где и воды-то на глоток -
Там пилигрим торил дорогу,
Тепля надежду выйти к логу.

Хотел душе найти он грева,
С души неправедность снять гнева,
Приют сердечный обрести…
…Уж слёзы высохли в пути…
Он брёл в прострации почти –
Сама смиренность во плоти.

И высох рот… Суха гортань…
И тело жгла одежды ткань…
Он обессилел, изнемог
(и автор где-то между строк,
ему уже отмерив срок,
печальный видел эпилог),

Но, рядом с балкою блудя,
В одной пядени проходя
От буйной заросли осок,
Он слабый плеск расслышать смог.
И хваткой губ припал он жадных
К потоку быстрых капель хладных…

…Хоть тот родник и мирно чах
Во разнотравия коврах,
И звук искрящего журчанья
Чуть громче лужи был молчанья,
Но утолил ведь, ведь помог,
Ведь напоил, и даже впрок…

…И гнев сошёл, и боль ушла,
И на Всевышнего хула...
И, став спокойней, человек
Философически изрек:
- Мне жизнь спасти помог пустяк –
Я верный всё же сделал шаг…