А мир с подветренной стороны
наутро кажется чуть нелепым –
неоперабельный крен кормы
в противоборстве с судьбой и ветром,
да, я почти научилась жить –
без обещаний тобою сбыться,
когда нет права по морю плыть,
к лицу отвага бумажной птицы.
Такую можно читать и думать –
вот, есть же крылья и ветер в перьях,
и дней ее одиноких сумма –
две-три обиды в плену неверья…
а мне дорога в твой листопад
опасней битых аэродромов,
и горных оползней камнепад
убьёт вернее раскатов грома –
а эху ахово пролетать,
не обрушая Иерихона,
а ты бы мог и не проверять
крепёж опор моего балкона...
Зимой привычнее – на ветру –
момент форсажа, развал-схожденье,
насмешка бешеного Актру –
за долгий путь до тебя – отмщенье,
спускаться с гор – не для нервных дам,
там душу держат на карабинах,
и каждый срыв обдирает до…
рубцов кровавых на нежных спинах.
Не отпускай, даже если мрак!
Я – твоя вечная AltaVista,
нам бармен щедро плеснёт коньяк
в отеле «Погибшего альпиниста».