Ночью в нашей сказке выпал снег –
так бывает – я трясла перину,
пух лебяжий лёг на русла рек,
превратив окрестности в картины.
Весь сезон, не месяц, не три дня
согревать уют в дому Морозки,
по душе ему моя стряпня –
курники и шанежки и, просто…
Он один в заснеженности вьюг
заскучал по людям почему-то,
и метелей здешних пересуды
надоели… хочет тёплых рук.
У меня теперь забота есть –
решетом просеивать позёмку,
жаль, старик не отпускает в лес,
собирать подснежники в котомку.
Говорит: «Нажарь мне пирожков –
с творогом и яблочным повидлом!»
Дед как дед – прожорлив и суров,
с аппетитом к выпечке завидным.
Сам вчера строгал из старой груши
пряничную форму и ворчал:
«Ну, народ… никто не хочет слушать!
Одному за всё мне отвечать…»
Притомился… что поделать – старость,
я постель ему перестелю,
мягко чтоб спалось и чтоб мечталось,
пряников медовых сотворю…
Их глазурью сахарной и только,
и – в кульки для нашей детворы,
и пора развешивать на ёлки
праздничные бусы во дворы!
Не велит лениться мой хозяин –
нужно шубки выбелить ещё
забежавшим в сад замёрзшим зайкам,
вечером займусь его борщом…
Есть припасы в погребе, в кадушке –
квашеной капусты зимний клад…
а потом сбегу пургу послушать
и ловить в ладошки снегопад!
Мне у деда нравится – он крут,
до капельных радостей я тут –
в царстве снов, берёзок и рябин,
чтобы он не зимовал один.