Проныра, достигший заоблачной области,
Обычно стерилен и сух,
Забыты свершённые некогда подлости
И «не подтвердившийся слух» ...

Панамский канал огорошил нас ливнями,
Их зимний муссон притащил.
Мы скрылись в каютах. А те, кто активнее,
Закутались плотно в плащи.

Все палубы скользкими стали и мокрыми.
Но стих расшумевшийся дождь.
Лишь ветер гулял, и далёкие молнии
Будили в нас нервную дрожь.

Корабль уносился в просторы неведомые,
Крылом буревестник махал.
А верхняя палуба, выскочка ветренная,
Была самой первой суха.