Как мотыльки — таланты-однодневки,
Эфемериды — радужно-тихи,
Сидим кружком, и скудные стихи
В чужие кружки капаем пипеткой.

А в синем свете — яркие сапфиры,
Алмазов угли яростно горят,
Огнем по токам кожи, словно яд,
В ранимых душах прожигают дыры.

Пройдет ночной дурман — растает радость
Угаснут и алмазы, и сапфир,
И тянет пить не водку, а кефир...
Такой экстаз... и что куда девалось?

Не светит окосевшему поэту,
Звезда в пространстве хладном книжных душ
И типографских знаков равнодуш-
ный шелест не вернет нас в сказку эту.

Однако, жаль! Sic transit gloria mundi!
Дар бабочки - весьма тяжелый рок...
Но вдруг блеснет чудесный мотылек!
Да будет свет! Зажгите лампу, люди...

В надежды полном, тихом ожидании -
Поэты затаившие дыхание...